61,86
57,42

Ирина Колущинская: об экологии души и факторах её загрязнения

07.11.2016 15:16
Ирина Колущинская: об экологии души и факторах её загрязнения

У многих поколений советских студентов во всех вузах преподавался предмет, который назывался «Основы научного атеизма». В ПГУ этот предмет читал человек потрясающего образования и интеллекта — Владимир Васильевич Воловинский. По сути, его лекции были далеки от названия этого учебного предмета. На самом деле Воловинский открыл нам мир религиозного мировоззрения, а понятие мировоззрения на вселенную шире и глубже, чем идеология. И вот однажды Владимир Васильевич сказал, что человек отличается от бога только на одну заповедь: в сущности, не воровать, не убивать, не прелюбодействовать и так далее может любой приличный человек. Проблема в том, что невероятно трудно «не возжелать имущества ближнего, ни стадов его, ни жены его»… В мыслях «не возжелать» практически невозможно: нет-нет, да и закрадётся мыслишка «возжелать» — то ли от раздражения, то ли просто из зависти.

Так вот, человек духовный, то есть интеллигентный человек, как считал Воловинский, должен уметь не раздражаться, не завидовать и не лгать. И как раз к этому времени его лекций на нашем курсе в журнале «Москва» был опубликован журнальный вариант «Мастера и Маргариты», и мы узнали, что «из всех человеческих пороков самый большой — трусость»…

Наши университетские преподаватели были, безусловно, духовными людьми и по-настоящему смелыми. Очень хорошо помню, когда на преподавателей филологического факультета ПГУ упала разнарядка: прочитать публичные лекции с резким осуждением А. И. Солженицына. И не нашлось никого, кто согласился бы прочитать такую лекцию. Отказ был очень интеллигентен и абсолютно аргументирован: «Нельзя оценивать литературное произведение, не зная его содержания». Разумеется, мы все прочитали «Архипелаг ГУЛАГ» и «Раковый корпус», «В круге первом», и всё это было под строжайшим запретом. Но попробуй докажи, что ты эти книги прочитал. В общем, пятое управление КГБ сдалось перед спокойным отказом университетских преподавателей обрушить хулу на голову кристально честного писателя.

…В конце 1990-х стены пермских домов были обезображены фашистской свастикой. Удивительно, но пермские СМИ не обращали никакого внимания на эту мерзость. Я написала материал, где высказала беспокойство по поводу очевидного возрождения фашизма, причём на нашей почве, и дело было не только в свастике. По ходу работы над статьёй я опросила многих пермяков об их точке зрения на эту проблему.

Реакция преподавателей ПГУ была однозначная: свастика на стенах домов — это реальная опасность! А вот из десятка депутатов Заксобрания Пермской области девять ответили, по-моему, странно: «Не стоит преувеличивать; это просто подростковые шалости; у нас такого быть не может»… Из всех опрошенных мной депутатов однозначно яростно высказался против «графического фашизма» и признал угрозу возникновения российского фашизма только один человек — Олег Чиркунов.

Думаю, что оставшиеся опрошенные депутаты побоялись обвинения в недостаточных толерантности и широте демократических принципов. С тех пор прошло без малого двадцать лет, и выползки фашистской идеологии явно набирают вес. И мне тоже сейчас звонят мои преподы, и слышатся в их голосах тревога и боль: это не шутки, фашизм зреет в недрах национализма, антисемитизма, нельзя относиться к этим росткам на нашей земле некритично, ибо сон разума порождает чудовищ… Да нам ли не знать этого!

Во мне крепнет убеждение, что мы находимся сегодня в центре агрессивных духовных противоположностей. С одной стороны — прочь все запреты, человек свободен, и сам решит, что есть хорошо. Почему человек обязательно в этой связи выберет добро, а не зло — непонятно. А с другой стороны — стремление запретить всё подряд, и чтобы все ходили строем и кричали «ура!». И то и другое — не просто плохо, а отвратительно. Но как только начинаешь возмущаться запретителями, невольно оказываешься в стане духовных бандерлогов. Истинно говорено: ни в чём меры не знаем.

…Моя первая учительница Нина Иосифовна Малиновская пришла работать в мою школу в 1956 году. Она была полностью реабилитирована, проведя на Колыме 17 лет. Ей было 37 лет. В 20 лет, свободно владея тремя иностранными языками, в лагере начала изучать итальянский и испанский — испанских и итальянских коммунистов, репрессированных работников Коминтерна, на прииске было предостаточно. У неё были безупречные кружевные воротнички и манжеты, она прекрасно играла на фортепиано и знала море стихов.

Я общалась с ней до её кончины, до 1989 года. Не помню, чтобы она хоть чем-то была раздражена. От её души отскакивала агрессия, об её хрупкую фигурку разбился ГУЛАГ. Три раза она отказалась от квартиры со всеми удобствами в пользу школьных коллег. Так и прожила послелагерную жизнь в комнате частного дома с печкой. Факторы загрязнения экологии души, видимо, до души просто нельзя допускать. Это — как санитарная зона на ПНОСе: чем чище производство, тем меньше эта зона, тем чище воздух Перми. И согласимся: выдающиеся пермские хозяйственники, наши вип-директора сделали всё, чтобы экология города от наших производств не страдала. Это — факт. И пермской общественности хватило здравого смысла, чтобы не пустить Черняевский лес под топор ради зоопарка.

Может быть, нам для сохранения чистоты души обязательна крайняя черта и только потому мы снова можем по-настоящему возродиться? Или хотя бы начать выздоравливать. Потому что сегодня обсуждать в СМИ вопрос: нужно ли запрещать фашистскую символику в стране, где без малого 30 миллионов человек погибли от фашизма, можно только в горячечном бреду. Но ведь обсуждаем…

Материал газеты «Пермская трибуна»

Читайте также

Мнение

Самое популярное
Последние новости