Ирина Колущинская: Бремя частной собственности

17 ноября 2014, 14:47
Кадр из фильма «Великолепный век»
Российское государство — государство европейское. При этом и нами, и европейцами считается, что мы — особые. Ф. И. Тютчев роскошно объясняет эту особость: «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить», и от этих слов у нас в носу начинает щипать. Ну потому что это — правда! В то же время хотелось бы понять без придыхания, в чём в основном отличие нашей прежде всего истории. И тогда будет понятна сердцевина многих сегодняшних наших проблем. Вооружимся методами «по аналогии» и «от противного» и порассуждаем.

Первый пример. Когда огонь костра уже лизал подошвы Магистра ордена Тамплиеров, он проклял всю династию Валуа. Проклятие свершилось. И считается, что с того времени французское государство зареклось протягивать руку к собственности своих граждан в свою пользу.

Второй — в фильме «Великолепный век», который второй год идёт у нас по телевидению: история Османской империи в конце первой — третьей четверти XVI века. Там время от времени то султанша, то один из султанских сыновей мечутся в отчаянии: их душат долги, им грозит суд. Султанша, кроме этого, не может начать строительство мечети: какая-то бабуля не хочет продавать свою хибару на необходимой для стройки земле. Они, конечно, турки, азиаты, но воцарились на территории Византии. А она — наследница Восточного Рима. А у нас аккурат в 1565 году государь Иоанн IV шуганул бояр с наследственных, вотчинных земель — и ничего.

Третий пример. Робеспьеру отрубили голову. И это не имело никаких ни правовых, ни имущественных последствий для его наследников.

И четвёртый. В конце концов мечта Пушкина, о которой он писал в 10-й главе «Онегина», осуществилась: Николай I вернул семействам декабристов имения, которые были конфискованы. И офицеры гвардии, латифундисты, с удивлением выяснили, что никакой частной собственности у них фактически, оказывается, нет. И по отношению к собственности они, в сущности, ничем принципиально от своих крепостных не отличались. Всё — государево.

В основе европейских государств — Римское право. А в нём два главных принципа: приоритет человека перед всеми социальными институтами, включая самое государство и священное право частной собственности. В первом принципе имеется в виду, конечно, свободный человек, рабы и так далее — не в счет. А во втором принципе особо чётко объяснено: «Мы (государство) убиваем тебя не потому, что ты украл лошадь, а потому что ты посягнул на священное право собственности!».

Кодифицировано Римское право при императоре Феодосии II, до этого его постулаты были в обычном праве Рима. Принципы этого права в Рим пришли с островов Великой Греции, туда — из Греции, а к грекам — из Критского государства, а это уже середина VI тысячелетия до нашей эры.

Так что правам человека, в том числе на частную собственность, грубо говоря, 8 тысяч лет. Понятно, что наши европейские соседи к указанным правовым нормам уже попривыкли. А у нас княжеский домен-то образовался при вдове князя Игоря, княгине Ольге. Фактически недавно, какие-то тысячу лет назад. Почти за 500 лет до этого в варварском государстве уже был свод законов «Салическая правда» — салические франки унаследовали Римское право.

Согласимся, что с частной собственностью рядом идет привычка платить налоги; единство прав и обязанностей именно такого уровня. У нас: «с миру по нитке, голому — рубаха»; из крестьянской общины можно было выйти лишь по аграрному столыпинскому законодательству 1904 года. Ну какие такие личные налоги?! Вышли-то из общины всего 10 процентов крестьян. Через 10 лет эти проценты стали создавать 45% товарного сельскохозяйственного продукта России. А ещё через 13 лет этих людей объявили кулаками и ликвидировали как класс. Да и физически.

Младореформаторы начала 1990-х годов выдвинули лозунг «Вернуть крестьянам чувство хозяина!». Они полагали, что до коллективизации это чувство у крестьян было. Ой ли?..

Екатерина II после Пугачева разом пресекла крестьянские войны в России. Крестьяне жили общиной, семейные наделы менялись, потому как их размеры зависели от числа ртов. И после расправы с пугачевцами переделы земли по царскому Указу проходили ежегодно. Где Оренбург и где община? Какая может быть осада Оренбурга? Не до того, дома надо было сидеть, идет передел земли. Но через 110 лет выяснилось, что на всей общинной запашке, где кормилось 95% населения, производится всего чуть больше 5% товарного сельхозпродукта. Какая собственность, какое там чувство хозяина, выжить бы. И Александр III повелел в 1892 году: передел может быть один раз в 12 лет. И теперь мы можем посмотреть на нашу историю с умытыми глазами и без фантазий.

…1893 год плюс 12 лет: в конце 1904 года потёк на запад фронт русско-японской войны: время передела! В итоге — 1905-й год. Плюс ещё 12 лет — передел! Рассыпался Восточный фронт, какая там большевистская пропаганда; до апреля 1917 года этой партии фактически толком не было, а вот передел земли — повод дезертировать.

И даже кошмар сплошной коллективизации в 1929 году (1917 + 12 лет) крестьяне ментально восприняли диким, кровавым переделом земли. Как можно испытывать чувство хозяина, когда нет того, чему можно быть хозяином?

Нет собственности, нет ощущения себя налогоплательщиком. А следовательно — гражданином. Потому что «гражданин, пройдемте!» — это не про то. Какая может быть собственность в римско-правовом смысле этого термина? Все, что у нас было при советской власти, нам «давали». Или не давали. И наши дачные «сотки» изначально были той же общиной, разве что без передела. Но продать наш курятник на 4–6 сотках не члену кооператива (общины!) было нельзя. Равно как продать госквартиру кому-нибудь и купить другую.

Но на самом деле продавали и покупали. Мы изумительно научились обманывать государство, а также давать взятки чиновникам и милиции. Французы говорят, что на свете есть сколько угодно жен, которые никогда не изменяли своим мужьям. Но нет ни одной, которая сделала бы это только один раз: после милиции мы начали давать взятки врачам и учителям. И мы, и государство в лице множества социальных институтов вошли во вкус коррупции. И началось это задолго до 1991 года, чего уж тут.

В незыблемость и безопасность частной собственности мы не верим. Налогоплательщиками себя не ощущаем. Политический класс у нас сильнее любого другого уже потому что других нет. Государство в лице федеральной власти из кожи лезет, пытаясь ликвидировать патернализм. Как бы не так! Предложение: «Сама, Верочка, сама», — нам претит в принципе. Мы упираемся рогом, чтобы не создавать ТСЖ и не отвечать за состояние хотя бы собственного подъезда и двора.

…Грустно, да? В правовом плане отстали мы в сознании на 8 тысяч лет, и вообще… Но я на самом деле преувеличиваю наши проблемы в этой теме. Мы неритмичны и непоступательны, это так. Но мы умеем развиваться очень большими скачками. И достигаем очень высоких результатов. Да, нам интересно только что-нибудь очень большое и трудное. Перекрыть немыслимую реку, поднять целину, забабахать что-нибудь грандиозное за Полярным кругом. Европе объяснить: не шалите… А вот как приструнить городскую 
Незрячий художник: красивое я чувствую, уродливое не замечаю
Жизнь 13 ноября 2014, 14:47

13 ноября — Международный день слепых. Этот день призван привлечь внимание людей к тем, кто навсегда потерял зрение и оказался в трудной жизненной ситуации. Корреспондент «В курсе.ру» встретился с пермяком, который, несмотря на тяжёлый недуг, не только не утратил волю к жизни, но и создаёт своими руками удивительные произведения искусства.

Андрей Стариков когда-то был одним из лучших в Перми токарей. Уже в 23 года получил шестой наивысший профессиональный разряд. Но в спокойную и размеренную жизнь вмешалось несчастье — бытовая травма. Когда Андрей поднимал по лестнице мешок с сахаром, оборвалась верёвка. Сильный удар затылком о бетон: резкая боль, больница и неутешительный диагноз от врачей: «прогрессирующая атрофия зрительного нерва». За неделю он практически полностью лишился зрения. Первые полтора года молодой человек, неожиданно ставший инвалидом, просто боялся выходить на улицу. 

«Обидно было, что именно атрофия зрительного нерва на нашей планете не лечится. Но постепенно я свыкся, переборол свои страхи», — рассказывает Андрей.

Время шло, и Андрей заметил удивительную способность своего зрения — некий выборочный зрительный фокус: 

«Красивое я вижу, чувствую, ощущаю. А уродливое не замечаю. Плюс ко всему я познакомился со слепым пермским художником Мансуром Закировым. Он направил меня в нужное русло, сказав, что мне нужно выразить себя через фотографию».

Будущий художник начал со снимков цветов и природы. Спустя некоторое время его работами заинтересовался Дворец культуры Всероссийского общества слепых. Бывший токарь стал выставляться: сначала там, потом в Пермском госуниверситете.

Спустя несколько лет после начала увлечения фотографией ему поступило предложение посещать уроки рисования. Тогда-то он и понял, что нашёл занятие по душе. В его творчестве есть много разных мотивов — пейзажи, природа, космос…

Слепой художник в тело.jpg

«Сейчас я закончил серию работ, посвящённую рассветам и закатам. Теперь планирую взяться за поля».

Как говорит Андрей, отсутствие зрения практически не изменило его жизнь. Он стал больше путешествовать, больше общаться с людьми, больше жить.

«Очень важно найти себя — не обязательно быть художником, скульптором или поэтом. Можно просто читать красивые стихи, можно петь… Самое главное в такой ситуации — никогда ни за что не опускать руки!»  ни секунды не сомневается он.

 

 


Яндекс.Метрика