Российская актриса с пермскими корнями, уже несколько лет приезжающая в родной город только для того, чтобы увидеться с близкими, в одну из таких встреч уделила время журналисту «Пермской трибуны». Повод нашёлся — накануне приезда Катерина написала на своей стене в Facebook о зарождающемся в её жизни экзистенциальном кризисе, связанном с работой. Воспользовавшись случаем, мы узнали об отношении актрисы к современному кинематографу — в целом и в частности.
— Катерина, я хочу поговорить с вами о жареной картошке. Точнее, о зрителях, которые её готовят, одновременно смотря тот или иной фильм. А она шипит, мешая слышать произнесённые героями слова. О том, что для этого зрителя нужно громче озвучивать фильм, сказал вам звукорежиссёр, а вы написали об этом в Facebook. Как вы вообще относитесь к разделению зрителя, а соответственно, и кино на такие подвиды?
— Ох, я смотрю, этот мой пост в Facebook вызвал немалый резонанс. Я повторюсь: автор слов о картошке — человек высокопрофессиональный, мастер своего дела. Просто одну и ту же задачу можно поставить перед артистом, исполнителем разными словами. Иногда на выборе метода воздействия отражается усталость, но в любом случае этот аргумент меня поразил своей жутковатой очевидностью и той уверенностью в глазах оппонента, с которой он был приведён. Возможно, я действительно до сих пор несколько наивна, но я предпочту остаться в очках этой наивности и продолжать следовать своим идеалам, кои, надеюсь, по прошествии времени останутся оправданно высокими.
— В комментариях, кстати, был ответ от другой молодой актрисы — Лянки Грыу, которая написала «Добро пожаловать». Неужели вы только сейчас столкнулись с таким отношением?
— Кстати сказать, Лянка — моя очень хорошая подруга, и мне было немаловажно, что она поняла меня, как и многие мои другие коллеги. Не могу сказать, что я совсем с этим не сталкивалась, я не раз слышала во время съёмки или озвучивания фразы вроде: «Да люди не поймут, это слишком сложно» от руководящих звеньев. Причём речь шла о вещах, на мой взгляд, элементарных, а я далеко не заумный эрудит, навязывающий людям невиданные интеллектуальные глубины. Я считаю, что о людях надо думать лучше, тем более о нашем народе. Особенно тем, кто имеет выходы на широкие массы, например через телевидение, кино, музыку, шоу-бизнес вообще. И потом, всегда лучше поставить более высокую планку — это своеобразный ценз. Кому неинтересно, тот не пойдёт по дороге познания. Ну и пускай.
Есть искусство выращивания определённых овощей, фруктов, кустарников в замысловатых формах. Растение помещают в коробочку, и оно там растёт, его ветви или «тело» упираются в стенки и принимают определённую форму. И вот возьмём ситуацию, когда в потенциале растение может быть высоким, но его запросто можно согнуть в три погибели, заставив занять пространство, в котором оно ограничено. Не стоит так поступать с интеллектом и эмоциональным восприятием, возможности которых можно развивать всю жизнь. И я не хочу и не намерена делить зрителей на некие касты и думать: этим дано, а этим не дано. Это какой-то шовинизм. Не тронет кого-то моя работа, не заинтересует — это будет моя проблема. Возможно, я чего-то не смогла, я не пробилась к пониманию, но я лучше буду думать о своих профессиональных недостатках, чем о том, что мне стоило поставить перед зрителем более низкую планку.
Кстати, в тех же комментариях на Facebook к этому посту есть сообщения человека, который дал мне путёвку в кино, глубоко любимого мною Георгия Юнгвальд-Хилькевича. Он написал о том, какие удивительные люди встречаются в глубинке. И это люди, чьи профессии связаны с физическим трудом, но тем не менее они образованные, точнее, занимающиеся самообразованием. Всю жизнь. Они очень продвинутые духовно.
— На мой взгляд, сейчас в российском кинематографе как раз довольно большое количество фильмов создаётся именно для того, чтобы смотреть их «фоном» — за разговором, домашними хлопотами и т. д. И, как бы то ни было, нельзя сказать, что это плохо — у всех свои потребности. Какое у вас мнение на этот счёт?
— Наверное, существуют, но специально вешать ярлык «Мы снимаем фоновое кино», думаю, не стоит. Мне кажется, это дорога в никуда. Да, если я уже 20-й раз смотрю фильм «Красотка», конечно, я буду попутно делать уборку, ещё какими-то делами заниматься. Просто потому, что я его уже очень много раз видела. А новое кино должно интересовать зрителя, притягивать внимание. Если это не получилось, значит, виноваты творцы.
— В газетном деле есть три основных подхода к читателю. Мы можем просто информировать, можем следовать интересам читателя, а можем эти интересы, вкусы, формировать. Думаю, то же можно сказать о художественном кино — кроме первого подхода. Вам лично какой из вариантов больше нравится?
— Как любой человек с манией величия, я, конечно же, хочу формировать (смеётся).
— Если разделение на подвиды имеет место, то где грань между кино, в котором вам бы хотелось сниматься, и кино, на роль в котором вы не согласитесь?
— Грань? Тут скорее можно говорить о критериях. Порой они вытекают из актёрского эгоизма: интересно мне играть какую-то роль или неинтересно. Я могу взяться за потенциально не очень успешное кино, в котором при этом для меня будет возможность попробовать свои актёрские способности в каком-нибудь неожиданном амплуа. Совершенно точно я не буду делать ничего неоправданного, как я люблю говорить, «ради красного попца», например, чтобы голая попа была ради голой попы, просто как раздражитель и способ привлечения внимания. Не хочу транслировать безнравственность и культивировать примитивные развлечения. А вообще я открыта для экспериментов, чем необычнее, чем более дерзок вызов к моим личным способностям, тем лучше.
— Кино, рассчитанное на массового зрителя, если оно сделано качественно, — это хорошие деньги. Кино для интеллектуальных элит может быть оценено не таким уж и большим количеством зрителей. Хотя, если оно снято знаменитым режиссёром, его, скорее всего, пойдут смотреть в кинотеатр. Когда вы оцениваете сценарий, задумываетесь о том, какой отклик фильм, а следовательно, и ваша работа найдут у зрителя? И на что в первую очередь ориентируетесь — на сборы, популярность или какую-то собственную эмоциональную отдачу: «Это достойная роль, и я её сыграла».
— Понятно, что ориентироваться я буду на интерес к роли и уверенность в том, что я смогу её достойно сделать. Гонорар и коммерческий успех — это далеко не первые пункты обсуждения. Прежде всего, узнаёшь, кто режиссёр, оператор, кто партнёры, какая команда. Но во главе всего для меня, конечно, сценарий. Я, возможно, слишком уверенный в себе человек, потому что, когда сценарий хороший, я верю в то, что, даже если мне не совсем повезёт с режиссёром, я всё же смогу сделать интересную роль. Ну… пока с режиссёрами мне везло.
— Волнуетесь за мнение зрителей о ваших работах?
— Не могу сказать, что я волнуюсь. Самый строгий судья для себя — я сама. И даже когда результат нравится зрителям, а я при этом помню, как тяжело мне что-то давалось, когда это было не от души, не случилось абсолютного катарсиса, — это для меня испытание похлеще зрительской нелюбви. Но я максимально искренна со своим зрителем и всегда о нём думаю
— В актёрских судьбах есть разные ситуации — кто-то растёт с ролей второго плана до главных, становится звездой, кто-то — наоборот. Есть в то же время и ситуации, когда актёр стал заложником одного образа. Не боитесь этого? Вообще, есть какие-то страхи, сомнения, связанные с карьерой? Желания?
— Мне нравится, как складывается моя судьба в профессии. Опасностей много. А опасность начать бояться чего-либо — самая близкая. Но я усиленно пытаюсь не поддаваться мимолётным настроениям, не верить в какие-то ограничения ввиду внешности. Всё в жизни управляется двумя чувствами: любовью и страхом. Все остальные эмоции — их производные. Моя сверхзадача в жизни — максимальное количество своих поступков и установок подвести под любовь. Я вообще любитель парадокса, и счастлива, что на творческом пути встречаю тех, кто готов со мной рискнуть, доверив мне нечто нестандартное и в глазах большинства неочевидное. Всё самое интересное, конечно же, ещё впереди.
— Есть ли какие-то конкретные роли, которые хотелось бы сыграть?
— Полёт фантазии тут безграничен: сумасшедшая, балерина, Жанна д’Арк, художница, натурщица, политик… Ой, да столько интересных судеб, к которым хотелось бы прикоснуться!
— Возвращаясь к картошке — вы в шутку написали, что с таким подходом проще сменить профессию. В шутку, но всё же — если Катерина Шпица не актриса, то кто она?
— Философ, медик, кулинар (улыбается).
Беседовала Екатерина Вохмянина
