…Эта хандра овладела Евгением Онегиным и повсюду бегала за ним, «как верная жена». При этом герой только что вышел из комсомольского возраста, он — очень молодой человек. И вслед за ним всех молодых людей — главных героев русской классической литературы ждёт печальная судьба: дуэльный пистолет, трупный яд, безжалостный паровоз, чахотка, поражение центральной нервной системы… И ведь какие славные люди, но следовать им совсем не хочется, потому что кому же нужен такой конец?
И обратная сторона литературных судеб русских героев практически та же хандра, то есть желание чего-то, чего в жизни нет, и поэтому всё, что есть, кажется неважным. Короче, нет в жизни счастья. А главное в том, что национальная литература — зеркало и гротеск реальной жизни общества.
…Какой там «сплин»! Сплин — это вечер, кресла, повёрнутые в жаркому камину, кисточки на поясе шёлкового стёганого шлафрока, рюмка портвейна или бокал хереса, разговор на две трубки или от начала до конца сигары. А хандра — вне времени, другие напитки и тара другая. А ещё хуже, если это русское блюдо ничем, кроме слёз, не запивается: женская русская хандра — это вообще жуть. И в этой обстановке живут дети.
Кого у нас ни спроси «Как дела?» — историческая эпоха не имеет значения, потому что любой в лучшем случае скажет, что «могло быть и лучше», «особого основания для веселья нет, потому что…». Дальше следует не очень-то длинный список причин плохого настроения от санкций и начальника, который «совсем обалдел» до собственного ребёнка, который балбесничает вместо того, чтобы учиться. И, разумеется, денег нет.
…Одна семья близких знакомых со скорбными лицами купили рождественский тур в Турцию на «звезду» меньше, чем раньше. Вторая тоже сетует по поводу тура в Таиланд. Ещё один знакомый разве что не в отчаянии на неделю, до Нового года, едет в Израиль. И немало граждан вынуждены проводить зимние каникулы на арендованной загородной базе: ну что это за время такое!
А на самом деле люди вне зависимости от дохода с удовольствием готовятся праздновать Новый год, а уж Рождество в православной Руси начинается с 24 декабря — со времён советской власти и с лёгкой руки Аллы Пугачёвой. Никто даже не мыслит, что праздник обойдёт его стороной. Однако говорят о предстоящем веселье с отчётливой нотой хандры.
Мы хандрим, ожидая суровой зимы или зимы слякотной. Мы убеждаем друг друга и себя, что если прошлое лето было жарким — не продохнёшь, то следующее будет дождливым и холодным и уже расстраиваемся в этой связи. А прошлым летом мы разве не впадали в депрессию от жары? Если судить по нашим характеристикам, у нас вообще никогда не бывает хорошей погоды.
С момента воссоединения с Крымом общенациональное хорошее настроение было у нас только недавно, после избрания президентом США этого седовато-пшеничного деда. Это же надо!.. Госдума рукоплещет, Жириновский накрыл столы для всех желающих, а один мой близкий товарищ с огнём в глазах с восторгом рычал: «Молодцы, ковбои! Это вам не вырождающиеся британские лорды, они не допустили бабу править государством!». Уверяю вас, это говорил во всех отношениях приличный человек.
Буря политического восторга по поводу Трампа улеглась, и хандра вернулась: «дна кризиса не видно». Интересно, что эти любознательные господа хотят увидеть на этом дне? И в чём, кроме повышения цен на углероды, они определят переход от кризиса к подъёму, особенно если учесть, что для этого повышения нет ни одной причины?
Мы будем хандрить! Все вместе, коллективно, семейно и по одному. Потому что у нас такая установка. Потому что «работа дураков любит», и сама она «не волк, в лес не убежит». Потому что если «я — начальник, то ты — дурак», и наоборот. Более того, мы на самом деле не стремимся обрести свой дом: мы почему-то хотим жить в теремке или варежке вместе с грызунами и земноводными и в итоге лишаемся и такого пристанища по всем известной причине. Ждать счастья в браке, в семье нам мешает фольклор, а в нём — душа народа: «Когда станешь большая, отдадут тебя замуж в деревню далёкую да в семью чужую. Мужики там все злые, дерутся цепами…» — какова перспектива? Это всё очень-очень глубоко в нас живёт.
Думаю, что проблема наша в том, что в России в принципе не принято быть счастливым. Это где-то на грани неприличного: мол, ты чего сияешь, как медный грош? Согласимся, что можно быть несчастным при больших деньгах, но быть счастливым без гроша в кармане невозможно, и все знают, что это правда. Следовательно, если в чём-то счастье всё-таки есть, то денежка какая-то всё-таки тоже есть. А вот это у нас уже историческая и классовая вина.
И речь идёт не о высоких боярах-олигархах в зависимости от времени. Речь о ближайших соседях по общине: о кулаках, которые всей семьёй вкалывали и вкалывают сутками напролёт и которые дают работу неспособным организовать своё хозяйство. И мы понимаем, что речь не только о селе.
Мы стесняемся быть счастливыми и успешными. Общество наше в принципе не одобряет быть счастливыми. Счастлив Штольц в гончаровском «Обломове», и мы говорим в его сторону своё русское «фи!».
Однако было время, когда все мы были абсолютно счастливы, потому что «жить стало лучше, жить стало веселее». И были мы под одну гребёнку счастливы, без принуждения, и это была правда. Так было больше полсотни лет. Так, может быть, нам для счастья и ликвидации хандры нужен менеджмент пожёстче? Может быть, синоним нашей хандры всё-таки есть, и это простенькое «упасть-отжаться»?
