Эксперт рассказал об «опере драйва» Теодора Курентзиса

Культура и шоубиз 16 февраля 2015, 13:16
Андрей Борисов: Творческая политика Курентзиса — это музыкальная разновекторность

Эксперт в области классической музыки, политолог и директор краевого архива Андрей Борисов рассказал «Пермской трибуне» о музыкальных поисках худрука оперного театра Теодора Курентзиса. Условно он определяет их как «опера драйва».

Поисками новой оперы занимаются прежде всего композиторы. Их творческий интеллект, креативность, поиск звуковых решений двигают вперёд оперное искусство. Неслучайно слово «опера» в переводе с итальянского означает «труд», «сочинение». Музыка — это отражение мира в звуковых комбинациях, это эмоциональный и звуковой шифр времени. Музыка — вот что является главным, системообразующим в опере. Другое дело, что выдающиеся дирижёры и импресарио могут способствовать продвижению новых музыкальных форм, привлекать внимание зрителей и слушателей к трудно постигаемым музыкальным вещам.

Так было, например, с оперой «Носферату» Дмитрия Курляндского, которая была заказана Пермским театром оперы и балета уже во главе с Теодором Курентзисом. Эта опера существенно продвинула не только Пермский театр оперы и балета, но и, как представляется, современное российское оперное искусство. И не только российское… Опера Курляндского — это явление!

Опера «Носферату» вызвала противоречивые, полярные отклики: у специалистов и понимающей публики — восторги и признание; у консервативной, насторожённой публики — раздражение и неприязнь. И это очень хорошо! Появился дискурс: вокруг «Носферату» возникли дискуссии, спектакль подвергался анализу с точки зрения разных людей — искушённых и не очень, начался поиск аргументации «за» и «против» оперного произведения. Это и есть предназначение искусства — будить мысль, запускать рефлексию, осмысление себя и окружающего мира.

Спектакль между тем представляет собой интерпретацию мифа о Персефоне. Персефона была дочерью Деметры — богини плодородия и земледелия. В результате интриги Персефона оказывается в руках Аида — бога царства мертвых, который решил на ней жениться. Женитьба — суть умерщвление Персефоны. Умерщвление поэтапное — отключение у юной особы органов чувств: зрения, слуха, обоняния, осязания, вкуса, а также боли и памяти. Безутешная Деметра породила в результате осень и зиму. Аид не без давления принимает решение время от времени отпускать свою возлюбленную на поверхность земли, к матери, возвращая Персефоне чувства. И тогда наступает весна и лето. А затем всё повторяется вновь. Авторы спектакля, правда, ограничиваются процессом женитьбы Аида и нарекают его именем легендарного вампира Носферату.

Музыка спектакля скроена из шорохов, скрипов, ахов, вздохов, хрипов, в общем, шумовых эффектов. Спектакль интересен тем, что его можно постичь, только принимая «правила игры» авторов, в числе которых легендарный режиссёр — Теодорос Терзопулос. Тогда возможен трансцендентный прорыв и просветление. В противном случае, зрителя и слушателя ждёт разочарование. Это один полюс творчества Курентзиса. Сюда же можно отнести поставленную в Перми оперу Паскаля Дюсапена «Медея. Материал» по пьесе Хайнера Мюллера. Это спектакль, поставленный Филиппом Григоряном, на мой взгляд, был недооценён и преждевременно сошёл со сцены.

На другом полюсе — трилогия Моцарта — да Понте и, конечно, «Королева индейцев» Генри Перселла. Последний спектакль, который был буквально воссоздан из праха, получился шедевральным не в последнюю очередь благодаря усилиям выдающегося режиссёра Питера Селларса. Он создал новую версию либретто, осовременил и переинтерпретировал сюжет, сделав более рельефными смысловые грани спектакля.

Что касается опер Моцарта, то Курентзис задал новую исполнительскую планку коллегам и не только из России. Он учёл искания дирижёров-аутентистов, и результат не замедлил долго ждать. Его можно не только лицезреть в театре, но и послушать на дисках, выпущенных фирмой Sony Classical.

Отсюда вывод: творческая политика Курентзиса — это музыкальная разновекторность, которая базируется на высоких духовных началах. Условно то, что делает в Перми Курентзис, можно обозначить как «опера драйва» (движения). Её основным отличием является то, что он работает на двух полюсах — исполнение старинной и авангардной музыки. Казалось бы, последняя не имеет никакого отношения к исторически компетентному исполнительству. Но на самом деле это не так. Взять, к примеру, «Носферату» — то, что сделал Курляндский, очень похоже на древнегреческую музыку. Это упорядоченный шум, возвращение к прототипам музыкальности Древней Греции. Между этими полюсами и вырабатывается та самая энергетика, которая двигает театр к новым высотам.

Нужно сказать, что оперные театры, возглавляемые дирижёрами, более успешны, нежели те, что находятся во власти режиссёра. Сложнее обстоит дело с анализом случаев, когда музыкальный театр возглавляют профессиональные менеджеры. Здесь меньше однозначности. Однако то, что сильные дирижёры способны вдохнуть новую жизнь в музыкальный театр, превратить алмаз в бриллиант, — бесспорно! Яркий пример тому Теодор Курентзис, который выдвинул Пермский театр оперы и балета на передовые музыкально-театральные позиции. История оперного театра поделилась на две части — до Курентзиса и с Курентзисом. Это обстоятельство не просто переживается сторонниками эволюционной линии развития театра с участием местных творческих сил.

Возглавляемый Курентзисом коллектив вписался в контекст европейского музыкального театра. Оперный театр, возглавляемый дирижёром, с кажущейся лёгкостью брал одну за другой эстетические высоты, которые до того трудно было представить. Театр стал модным, а люди, работающие в нём, — предметом зависти богемы. Наш театр стал не только российским, но и европейским явлением. На Пермь стали оглядываться. Про Пермь говорят. Перми завидуют.

Суть деятельности художественного руководителя — сделать российскую оперу конкурентоспособной. Заметьте, не только пермскую оперу. Курентзис лишён локалистского мышления. Он стремится вырвать Россию из оперной провинциальности, неотъемлемой чертой которой является закрытость, творческое «окукливание» и игнорирование мирового оперного контекста. И, кажется, ему это удалось.

Незрячий художник: красивое я чувствую, уродливое не замечаю
Жизнь 13 ноября 2014, 14:47

13 ноября — Международный день слепых. Этот день призван привлечь внимание людей к тем, кто навсегда потерял зрение и оказался в трудной жизненной ситуации. Корреспондент «В курсе.ру» встретился с пермяком, который, несмотря на тяжёлый недуг, не только не утратил волю к жизни, но и создаёт своими руками удивительные произведения искусства.

Андрей Стариков когда-то был одним из лучших в Перми токарей. Уже в 23 года получил шестой наивысший профессиональный разряд. Но в спокойную и размеренную жизнь вмешалось несчастье — бытовая травма. Когда Андрей поднимал по лестнице мешок с сахаром, оборвалась верёвка. Сильный удар затылком о бетон: резкая боль, больница и неутешительный диагноз от врачей: «прогрессирующая атрофия зрительного нерва». За неделю он практически полностью лишился зрения. Первые полтора года молодой человек, неожиданно ставший инвалидом, просто боялся выходить на улицу. 

«Обидно было, что именно атрофия зрительного нерва на нашей планете не лечится. Но постепенно я свыкся, переборол свои страхи», — рассказывает Андрей.

Время шло, и Андрей заметил удивительную способность своего зрения — некий выборочный зрительный фокус: 

«Красивое я вижу, чувствую, ощущаю. А уродливое не замечаю. Плюс ко всему я познакомился со слепым пермским художником Мансуром Закировым. Он направил меня в нужное русло, сказав, что мне нужно выразить себя через фотографию».

Будущий художник начал со снимков цветов и природы. Спустя некоторое время его работами заинтересовался Дворец культуры Всероссийского общества слепых. Бывший токарь стал выставляться: сначала там, потом в Пермском госуниверситете.

Спустя несколько лет после начала увлечения фотографией ему поступило предложение посещать уроки рисования. Тогда-то он и понял, что нашёл занятие по душе. В его творчестве есть много разных мотивов — пейзажи, природа, космос…

Слепой художник в тело.jpg

«Сейчас я закончил серию работ, посвящённую рассветам и закатам. Теперь планирую взяться за поля».

Как говорит Андрей, отсутствие зрения практически не изменило его жизнь. Он стал больше путешествовать, больше общаться с людьми, больше жить.

«Очень важно найти себя — не обязательно быть художником, скульптором или поэтом. Можно просто читать красивые стихи, можно петь… Самое главное в такой ситуации — никогда ни за что не опускать руки!»  ни секунды не сомневается он.

 

 


Яндекс.Метрика